Наследство Зои — не только старый дом в глухом посёлке, но и письмо, которое переворачивает всю её жизнь и втягивает Зою в водоворот событий полувековой давности. В нём признание её покойной бабушки в любви к мужчине, исчезнувшему при трагических обстоятельствах. Решив найти его, Зоя не ожидала, что всколыхнёт волну чьей-то лютой, выдержанной годами мести. Чтобы выжить, ей придётся понять, где кончается правда и начинается больной бред. И кому можно доверять в этом месте, где у каждого есть свой скелет в шкафу.

После катастрофы человечество обрело бессмертие, заплатив за него смертью будущего. Новые люди не рождаются, старые не умирают. Мир погрузился в вековую апатию, где единственной ценностью стали воспоминания.

Грета Гарсиа, бывшая танцовщица, уже почти двести лет носит в себе боль невысказанной потери. Она — ходячее напоминание о том, что вечная жизнь может стать самой страшной тюрьмой. Её мир сузился до книг, одиноких танцев, соседей-оптимистов, тщетно пытающихся завести детей, и учёных, бьющихся над задачей, у которой нет решения.

Всё меняется, когда в её поселении появляется незнакомец. Он принёс с собой единственный соблазн: знание о том, как можно умереть. Ради желанного конца Грете предстоит отправиться в путешествие. Но дорога навстречу собственному финалу неожиданно становится для неё другим путём. Ведь иногда, чтобы по-настоящему начать жить, нужно сначала посмотреть в глаза своему последнему танцу.

Мне тридцать восемь. У меня любимое дело, шикарная квартира и мужчина, который любит меня, несмотря на мой непростой характер. Казалось бы, о чём ещё мечтать?

Но кому из нас не хотелось вернуться в прошлое и что-то изменить? Мне выпал такой шанс. Однажды под Новый год я проснулась... в 1995-м. В доме, где папа ещё жив, где мама молода, а я сама — восьмилетняя девчонка с выпавшим зубом, которая ждёт чуда.

Я знаю, что случится через два дня, и у меня есть шанс всё исправить. Вопрос только в одном: получится ли? И смогу ли я вернуться?

Сара привыкла к тишине: к съёмной квартире, работе бариста, сериалам по вечерам и полному отсутствию целей. Она ничего не ждёт, ни к чему не стремится, и жизнь отвечает ей взаимностью.

Но полгода назад в её снах появился голос. Он зовёт её по имени, и что самое странное – просит о помощи.

Сара уверена, что это просто усталость. Она пытается не обращать внимания, но граница между сном и реальностью начинает стираться.

Теперь Саре предстоит сделать выбор: оставаться в своей безопасной, пустой жизни или прислушаться к тому, кто зовёт её из ниоткуда. Она не знает, кому нужна её помощь, и почему выбрали именно её.

Но начинает понимать только одно: этот голос — не сон, и однажды ей придётся ответить.

Наследство Зои — не только старый дом в глухом посёлке, но и письмо, которое переворачивает всю её жизнь и втягивает Зою в водоворот событий полувековой давности. В нём признание её покойной бабушки в любви к мужчине, исчезнувшему при трагических обстоятельствах. Решив найти его, Зоя не ожидала, что всколыхнёт волну чьей-то лютой, выдержанной годами мести. Чтобы выжить, ей придётся понять, где кончается правда и начинается больной бред. И кому можно доверять в этом месте, где у каждого есть свой скелет в шкафу.

Вечность — не дар, а проклятие.

После катастрофы человечество обрело бессмертие, заплатив за него смертью будущего. Новые люди не рождаются, старые не умирают. Мир погрузился в вековую апатию, где единственной ценностью стали воспоминания.

Грета Гарсиа, бывшая танцовщица, уже почти двести лет носит в себе боль невысказанной потери. Она — ходячее напоминание о том, что вечная жизнь может стать самой страшной тюрьмой. Её мир сузился до книг, одиноких танцев, соседей-оптимистов, тщетно пытающихся завести детей, и учёных, бьющихся над задачей, у которой нет решения.

Всё меняется, когда в её поселении появляется незнакомец. Он принёс с собой единственный соблазн: знание о том, как можно умереть. Ради желанного конца Грете предстоит отправиться в путешествие. Но дорога навстречу собственному финалу неожиданно становится для неё другим путём. Ведь иногда, чтобы по-настоящему начать жить, нужно сначала посмотреть в глаза своему последнему танцу